Роман Гофман: «Судьи КХЛ боятся говорить правду»

Роман Гофман вернулся в Москву после четырех сезонов в немецкой лиге, и его откровения о работе арбитром в КХЛ звучат как приговор системе, которая годами заставляла молчать недовольных. Один из самых титулованных российских судей современности объяснил, почему уезжал, почему молчал о реальном положении дел и почему теперь не может вернуться в хоккей даже в административном качестве. За 41 год Гофман накопил статистику, которой позавидует любой рефери планеты: 670 матчей в КХЛ, ещё 236 в Германии, семь финалов Кубка Гагарина, две Олимпиады и семь чемпионатов мира, включая два финала. Но карьеру он завершил, по собственному признанию, не из-за возраста или потери мотивации.

Отъезд в Германию в 2022 году стал для лиги болезненным ударом. Иностранные арбитры тогда массово покидали КХЛ, возвращаясь на родину, и никто не задавал лишних вопросов — всё было очевидно. Но с Гофманом ситуация выглядела иначе. Руководство судейского корпуса представило свою версию причин, о содержании которой сам арбитр говорит с горечью: она не имеет ничего общего с реальностью. По его словам, председатель совета директоров КХЛ Геннадий Тимченко, человек, которого Гофман глубоко уважает, был крайне недоволен потерей сильного и опытного специалиста. Однако на этом всё взаимопонимание между сторонами заканчивается.Причина отъезда куда прозаичнее и одновременно обиднее. Гофман несколько лет подряд работал на решающих стадиях плей-офф, доходил до финала, но его контракт при этом не улучшался. После полуфинальной серии 2022 года между ЦСКА и СКА его и вовсе убрали с решающих матчей и уменьшили сумму договора. Формальным поводом стал эпизод в концовке игры, когда игрок СКА, стоя на коленях, зажимал шайбу. Гофман находился в средней зоне, а рядом с эпизодом был его напарник, который по радиосвязи сообщил, что нарушения нет. Ответственность за этот момент тем не менее повесили на Гофмана, хотя тот, кто принимал решение, продолжил судить дальше.Сам арбитр позвонил руководителю судейского корпуса Алексею Анисимову, чтобы понять, почему он не получил назначение на финал. Ответа он не дождался. Его перевели на другого сотрудника лиги, который лишь развёл руками: это решение главного судьи. Гофману пообещали объяснить всё перед следующим сезоном, но разговор так и не состоялся. А когда контракт ещё и урезали без внятных оснований, он сделал вывод, что в нём больше не заинтересованы. Приглашение из Германии пришло как раз вовремя.Возвращение на родину было осознанным решением, продиктованным желанием семьи жить дома. Гофман подчёркивает: он не бежал из России и не собирался оставаться в Европе навсегда. «Я всегда хотел жить и работать в нашей стране. Заграницу поехал только потому, что посчитал отношение руководства к себе несправедливым. И вернулся, потому что хочу жить на родине, как и вся моя семья», — объясняет он. Германия могла стать постоянным местом работы ещё лет на девять — уровень его судейства там полностью устраивал руководство лиги.Но именно сейчас, после возвращения, Гофман столкнулся с глухой стеной. Никто из КХЛ ему не позвонил, хотя о его возвращении знали. Звонить самому Анисимову он считает бессмысленным: руководитель судейства, по его мнению, избегает контактов по принципиальным причинам. Гофман не бросает хоккей, он хочет вернуться в игру, но уже в административной роли, чтобы передавать опыт, общаться с арбитрами и объяснять им, как действовать в сложных ситуациях. Однако ощущение, что его блокируют по всем направлениям, становится всё сильнее.Атмосфера внутри судейского корпуса, о которой рассказывает Гофман, объясняет, почему действующие арбитры предпочитают молчать. По его словам, у многих его бывших коллег есть собственные мысли и недовольство, но они боятся высказываться. Страх элементарный: после открытой критики можно оказаться без работы. «Судьи просто боятся говорить правду о том, что происходит на самом деле. Потому что потом можно оказаться за рулем такси или заниматься чем-то еще», — говорит он.Гофман на себе испытал, что происходит, когда арбитр начинает открыто высказывать позицию. Он участвовал в программе «Это хоккей, брат!», где разбирал судейские решения. На следующий день руководству лиги в Германии позвонили из России с просьбой, чтобы он больше не комментировал эпизоды КХЛ. Немецкая сторона его поддержала, но Гофман понял: альтернативное мнение и диалог руководству судейства не нужны.Он также обратил внимание на тревожную тенденцию последних пяти-шести лет. После смены руководства судейского корпуса — сначала Полякова на Плющева, затем Плющева на Анисимова — система какое-то время работала по инерции, сохраняя прежний резерв кадров и подходы. Но затем начал исчезать спортивный принцип. Лучшие арбитры, по словам Гофмана, перестали получать самые важные матчи. Появились закулисные игры, некоторых людей начали задвигать и переставать с ними разговаривать. Эта ситуация и подтолкнула его попробовать себя в другой профессиональной лиге.Гофман описывает систему, в которой правила и трактовки меняются постоянно, причём судьям о новшествах сообщают уже на предсезонных сборах, без обсуждения. В НХЛ изменения происходят куда реже и обсуждаются с арбитрами. В КХЛ же ставили перед фактом. Он мог встать и сказать, что новое правило вызовет массу дискуссий и резонансных эпизодов, но это лишь усиливало холодность руководства. Те, кто молчал и соглашался, продолжали работать. Люди с собственной позицией оказывались неудобными.Отсутствие единых трактовок — ещё одна больная тема. Гофман отмечает, что решения иногда принимаются в зависимости от команды, счёта и других факторов. Одинаковые эпизоды в разных матчах трактуются по-разному, и вопросы в первую очередь адресуют судьям, которые становятся заложниками ситуации. Сами арбитры, по его мнению, вовсе не слабые, но без прозрачной системы и спортивного принципа они не могут развиваться.Гофман затронул и материальную сторону профессии. Судьи КХЛ работают по краткосрочным договорам с 1 сентября по 30 апреля, не являясь сотрудниками лиги. Зарплату они получают только во время чемпионата, и если арбитр завершает сезон в апреле, последние деньги он увидит в мае, а дальше — как сложится. Просьбы распределить выплаты на весь год наталкивались на формальный ответ: вы не сотрудники лиги. Европейская практика, где востребованным арбитрам предлагают контракты на несколько лет, в КХЛ не прижилась.Гофман не получил ни одного «Золотого свистка» за свою карьеру. Работа на двух Олимпиадах и семи чемпионатах мира — достижение, которое, по его словам, многие считают достаточным основанием для награды. Но его это не задевает, потому что решение принимает руководство судейства. Что тут обсуждать.Сейчас Гофман занимается бизнесом и проходит курсы повышения квалификации в области экономики и управления. Хоккей он не бросает и хочет вернуться, чтобы помочь судейству. Но пока совпадения желания с возможностями не происходит. «Видимо, есть задача, чтобы я нигде не появился», — резюмирует арбитр.